Питьевой воды на острове не было. Периодически на этот забытый богом и людьми отрезок суши в заливе Петра Великого опускался жесточайший туман. Возникающие в дымке силуэты диких коз принимались чуткими часовыми за неудачливых японских диверсантов. На охраняемом объекте начиналась стрельба. Война длилась недолго, и, что характерно, потерь со стороны советских воо-руженных сил не наблюдалось. Тогда-то у Ильи и родилось выражение на луне за-блеяла коза, вошедшее в новый, отредактированный вариант песни Мальчик-солдат.

В мирный период службы он стерег неработавшие радары, которые, по идее, должны были пеленговать в воздушном пространстве СССР предполагаемые вражеские самолеты. В то самое время, когда немецкий летчик Матиас Руст успешно приземлился в центре Красной площади, младший сержант Лагутенко писал новые песни и рисовал. Раз в неделю вертолет сбрасывал на землю письма от жены Лены, которая ждала ребенка. Илье писала не только жена. Часто он получал письма от Бурлакова, который тоже служил в армии. Однажды Леня прислал новое стихотворение Дитя забытого острова, посвященное Лагутенко.

Вдалеке проплывали неправдоподобно красивые корабли. Море, солнце, чилимы, гребешки, тишина - что еще надо для творчества? Фантазия и вдохновение приходят, вспоминает о том периоде Илья. - Зато стереотипы отсутствуют.

Именно сидя на острове, Илья написал программные "Так страшно" и "Воспитанник упавшей звезды": Я обдуваемый всеми ветрами/И на ресницах моих лед/Это мои застывшие слезы/Здесь я начинал свой поход.

В новогоднюю ночь с 88-го на 89-й год Илья устроил небольшой акустический концерт, на которой состоялась презентация композиции "С Новым годом, крошка".

Это был очередной неординарный поступок Лагутенко, - вспоминает один из его сослуживцев. - Обычно Илья любил замыкаться в себе, бренчать на гитаре в курилке или что-то рисовать, сидя в караульной службе. Он был незаурядной личностью, однако инициативу проявлял нечасто. Но если у него случались прорывы, они запоминались надолго.